🔍 Как разгадать преступление XVI века?

Добрый день, дорогие охотники за тайнами и любители истории! Это очень важный для меня квиз: мы будем говорить о том, как историки узнают о прошлом. Попробуем разобраться с преступлением, которое, может быть, было совершено, а может быть, не было — и случилось это много веков назад. 

Но сначала напомню, что у нас появился Telegram-чат квиза, куда можно попасть через бот или ваш личный кабинет на нашей платформе. Заходите, подписывайтесь, будем с вами общаться, там можно задавать вопросы, читать и смотреть дополнительные материалы по нашим темам. Там даже есть свои маленькие квизики! Приходите, жду вас в чате с большой радостью.

Могут ли историки раскрыть преступление, совершённое много веков назад? Отпечатков пальцев уже нет, следов нет, свидетелей не допросишь. Как быть? Я очень любила говорить своим ученикам, что историк — всегда детектив. Даже если он изучает статистику размеров земельных участков крестьян XVII века, он всё равно проводит расследование. Одни и те же данные можно объяснить по-разному, из доступных обрывков, текстов, сохранившихся источников можно сложить разные версии. 

В первую очередь всякому детективу нужно понять ситуацию: что произошло, когда, где, с кем — и потом уже копать дальше. Так что мы с вами отправляемся в город Углич на Волге. 15 мая 1591 года там произошла страшная, печальная вещь: погиб восьмилетний мальчик, нож пробил ему артерию на шее. Но было это трагической случайностью — или кто-то воткнул нож специально? Споры по этому поводу идут уже четвёртый век. 

Мальчик в белой накидке, каким его изобразил Михаил Нестеров в конце XIX века — погибший царевич Дмитрий. На первом плане злобно смотрит на нас Иван Грозный, один из самых жестоких, кровавых и ужасных царей на Руси. Он был отцом этого мальчика. У Ивана Грозного вообще было много детей, но пережили его только двое. Его старший сын от первой жены, Фёдор (на центральной картинке), в то время был уже взрослым 27-летним мужчиной и должен был наследовать отцу. Однако, судя по всему, Фёдор был не очень был способен управлять; он был погружён в религию, ему хотелось молиться, а не заниматься политикой. Так что отец, умирая, оставил при нём боярский совет, который должен был Фёдору помогать управлять. 
Маленький Дмитрий в целом не мог считаться наследником. Дело в том, что он был сыном пятой жены царя. Несмотря на всю свою кровавую жестокость, Грозный был очень религиозным человеком, а церковь в то время разрешала жениться только два раза, и пятый брак никто не мог признать законным, даже для царя. Так и получалось, что, с одной стороны, Дмитрий безусловно царский сын — а с другой вроде как незаконный, хотя Грозный венчался с его матерью в церкви. Тем не менее, когда Фёдор Иоаннович вступил на престол, он быстро отправил своего единокровного братика вместе с матерью и всей роднёй в Углич, подальше от Москвы. 

Мать звали Мария Нагая, она происходила из очень знатного боярского рода, была намного моложе мужа и, конечно, выходить за Грозного замуж не хотела, но её никто не спрашивал. В Углич вдовствующую царицу отправили со всем почётом, создали там особый удел, область внутри государства, которой маленький Дмитрий должен был управлять. Однако вместе с ними к большому неудовольствию Марии послали человека, которого звали Михаил Битяговский — он как бы отвечал за их хозяйство, но у Марии Нагой всё время было ощущение, что Битяговский за ними следит, всё решает, всем распоряжается. Конечно, это была почётная, но ссылка. Брат мешал Фёдору, и его убрали. 

Царевич Дмитрий был тяжело болен, скорее всего, у него была эпилепсия. В начале 1591 года с ним случился приступ, мальчик долго восстанавливался, много времени провёл в постели. 15 мая, видимо, стояла хорошая погода, и мама выпустила его погулять. Он вышел во двор, где были мальчики, которых назначили его друзьями, чтобы они с ним играли, его нянька Василиса Волохова, кормилица, разные слуги — то есть, множество свидетелей. Дальше мы знаем, что Мария Нагая услышала шум и крики, выбежала во двор и увидела своего сына, лежащего на земле и истекающего кровью, а в шею у него был воткнут нож. Они с мальчиками играли в «ножички» — тогда это называлось «свайка», нож бросали в землю и соревновались, кто точнее или дальше попадёт. Этот нож и был воткнут в шею царевича. 

Если его действительно убили, как многие считают — то у кого был мотив? Дмитрий теоретически мог претендовать на престол, а, значит, искать надо среди тех, кто мог мечтать о захвате трона, или, наоборот, хотел укрепить свои позиции. Мать мальчика, Мария Нагая — возможно, она могла бы захватить власть? Его старший брат Фёдор, у которого не было наследников — может быть он хотел устранить конкурента? Брат жены царя, Ирины Годуновой — Борис Годунов, важнейшая фигура при дворе Фёдора. Фактически он управлял страной, пока царь молился — может быть, он рассчитывал царствовать после смерти Фёдора, если у того не будет наследников? Князь Василий Шуйский — тоже влиятельный боярин, который через 16 лет действительно стал царём. Может быть, он уже тогда планировал захват власти? 

Некоторые из этих вариантов совсем маловероятные, но мы должны рассмотреть все версии и постепенно какие-то из них отбрасывать. Нам повезло: царь Фёдор, вернее, правитель Борис Годунов от его имени, отправил в Углич целую комиссию, чтобы выяснить, что именно произошло. Во главе царской комиссии стоял боярин Шуйский. Следователи опросили множество людей, и эти протоколы частично сохранились. Мы не знаем, всему ли здесь можно полностью доверять, некоторые учёные считают, что часть записей может быть подделана, но, по крайней мере, у нас есть информация о том, что происходило в тот день в Угличе. 

Итак, Мария Нагая выбежала из дома, увидела своего мёртвого сына, схватила валявшееся во дворе полено и начала избивать няньку и кричать: «Ты его убила!». Дальше кто-то приказал бить в колокол. Приехал ненавистный Марии Нагой Михаил Битяговский, за которым, как она считала, стоял Годунов, и попытался вместе с сыном остановить набат, выбив дверь церкви бревном. Сотни людей сбежались на площадь, Мария Нагая и её братья закричали: «Мальчика нашего убили, царевича убили, вот убийцы!» — и показали на разных людей, в том числе на Михаила Битяговского. Толпа растерзала и его, и ещё нескольких человек, включая взрослого сына няньки царевича. Один из свидетелей сказал комиссии, что когда уже всё немножко успокоилось, семья Нагих поняла, что рискует предстать перед судом за поднятый бунт. По этому свидетельству, брат Марии приказал зарезать курицу, измазать ножи кровью и положить рядом с убитыми взрослыми, чтобы были «доказательства», что они сами убийцы. То есть, сфабриковать улики.  

Другие свидетели подтверждали, что Мария Нагая не просто била няньку, но и кричала, что её сына убили. Михаил Битяговский, которого она подозревала в том, что это он подослал убийц, в это время обедал у друга, но, услышав набат, на своё горе сразу приехал на место происшествия, откуда живым уже не выбрался. Мальчики, которые играли с царевичем в ножички, говорили, что у него начались судороги, а нож был в руках, и он сам себя ударил. Множество людей из толпы говорили, что поверили Нагим, которые кричали, что царевича убили, и поэтому расправились с «убийцами». 

Главный аргумент за то, чтобы оценить смерть мальчика, наоборот, как убийство — это слова несчастной Марии Нагой, лишившейся сына. Мы понимаем, что она была в истерике и ужасе, но она могла что-то видеть или знать. Мальчики и кормилица могли солгать из страха, что их накажут за то, что не уберегли царевича, или что убийца им отомстит за то, что они его выдали.   

Мнения историков здесь разделяются, и мы с вами продолжаем следствие. На сцене появляется интересный человек — боярин Василий Шуйский, происходивший из древнего княжеского рода дальних родственников царской семьи и потомков Рюрика. Умный и хитрый, он мог мечтать о власти — но, будучи человеком дальновидным, разговоров таких не вёл. Шуйский сделал неплохую карьеру при Грозном, однако выступал против царя Фёдора, и с Годуновым у него были плохие отношения. Его отправили в ссылку, потом оттуда вернули, и, когда погиб царевич Дмитрий, Годунов дал Шуйскому поручение возглавить следственную комиссию. 

Похоже, что они были врагами, и тем не менее такое решение было принято. Это тоже по-разному объясняют. Возможно, Годунов был уверен в своей невиновности и поэтому отправил человека, который его не любит — лучший выбор, чтобы доказать свою честность и беспристрастность. А может быть, Годунов поставил Шуйскому условие — если князь сделает вывод, что мальчик погиб случайно, он останется при дворе, а если нет, отправится в новую ссылку. Точно мы не знаем. Известно, что Шуйский приехал в Углич, допросил множество людей и сделал вывод, что Дмитрия не убивали. Он поверил (или только заявил, что поверил) мальчикам, игравшим с царевичем, и его кормилице. Вывод Шуйского был таков, что царевич погиб в приступе падучей, а его родственники подняли бунт в городе. Дело закрыли. Несчастного мальчика похоронили в Суздале, его мать отправили в монастырь, а дядьёв — в тюрьмы. 

Прошло пятнадцать лет. Через несколько лет после гибели царевича Дмитрия умер царь Фёдор, наследников у него не осталось. В Москве собрался Земский собор, стали думать, где взять царя. Нельзя жить без царя. Выбрали Бориса Годунова, который и так правил при Фёдоре — правил хорошо, разумно, строил новые города, укреплял экономику, войны заканчивал миром. К сожалению, на правление Годунова пришлась климатическая катастрофа — далеко-далеко в Латинской Америке, в Перу, начал извергаться вулкан, и климат по всему миру резко изменился. Летом шёл снег и беспрерывные дожди, урожаи погибали. В Московском царстве начался страшный голод. Про вулканы никто не знал, и люди думали, что Бог наказывает их за что-то. Наверное, царь совершил какие-то грехи, вот за царя и наказывают всех. 

В это время в Польше появился молодой человек — большинство историков думают, что это был дворянин по имени Григорий Отрепьев — заявивший, что он спасшийся царевич Дмитрий, который скрылся от убийц, подосланных Годуновым. Он собрал войско и пошёл на Москву. Годунов, уже старый человек, заболел и умер, на троне его сменил молодой сын, не способный удержать власть. Василий Шуйский сначала говорил, что самозванцу нельзя верить, что Шуйский сам был в Угличе, видел мёртвого царевича и клал его в гроб. Однако когда самозванец, прозванный Лжедмитрием, подошёл совсем близко к Москве и стало ясно, что народ приветствует его как настоящего царя, Шуйский заговорил по-другому. Он объявил, что на самом деле царевич спасся, а вывод о несчастном случае его заставил сфабриковать Годунов. Так у нас появляется новая версия о счастливом спасении. 

Этот «царевич Дмитрий» помнил свою жизнь в Угличе, знал имена слуг, у него сохранился крест, который был в доме его детства. Дмитрий вошёл в Москву и занял трон, немедленно убив сына Годунова и его вдову, а потом выписал из монастыря Марию Нагую, которая признала его своим сыном. Рассказ Лжедмитрия о спасении мы знаем из самых разных источников — он говорил об этом и при дворе польского короля, и уже в Москве, осталось множество записей. В целом он сводится к следующему: при царевиче был доктор, который узнал, что Дмитрия хотят убить. Доктор нашёл мальчика, который был похож на царевича, всюду их водил вместе и даже клал спать в одну кровать, а когда мальчики засыпали, уносил настоящего Дмитрия в другую комнату. Когда убийцы пришли ночью, они увидели мальчика в царской кровати, и, не зная, что это не настоящий царевич, убили его — а Дмитрий спасся. Этот рассказ противоречит другим показаниям по многим пунктам, но один выделяется: мы знаем, что царевич погиб не ночью в своей постели, а днём во дворе. И тем не менее, и тогда, и позже были люди, даже учёные-историки, которые верили, что Дмитрий мог спастись. Откуда у самозванца крест царевича, почему он знал имена слуг, подробности жизни в Угличе? С другой стороны, крест ему мог кто-то привезти или сделать копию, про слуг могли рассказать. Мария Нагая, если бы не признала самозванца своим сыном, осталась бы в монастыре, а тут её привезли в столичный дворец. А, может быть, у неё была безумная надежда, что произошла ошибка и её единственный сын жив. 

Есть ещё один важный аргумент. В конце XIX века знаменитый историк Сергей Михайлович Платонов долго искал и нигде не мог найти документы, что кто-либо заказывал службу в церкви за упокой души царевича. Большой грех заказывать заупокойные молитвы, если человек жив, и Платонов рассуждал, что если этих молитв не было, значит, наверное, Мария Нагая знала, что её сын спасся. Однако позже документы, свидетельствующие, что Нагие заказывали службу, были найдены — и Платонов отмёл версию о спасении царевича. Так что и мы её больше рассматривать не будем. 

Лжедмитрий правил год, а затем тот самый Василий Шуйский, который помог ему стать царём, устроил против него заговор. Дмитрия убили, а царём избрали Шуйского. Править ему было нелегко, против него восстало полстраны. Никто не верил, что царь Дмитрий убит, были ещё самозванцы, приходили польские войска, в общем, трудно. Чтобы убедить народ, что Лжедмитрий был самозванцем, Шуйский в третий раз изменил свои показания, велел привезти тело мальчика-царевича в Москву и похоронить в Архангельском соборе в Кремле. Вернее, уже не тело, а мощи, потому что церковь объявила царевича святым. Шуйский же заявил, что Дмитрия убили по приказу Годунова. Почему он не вернулся к предыдущей версии, в которой царевич погиб от несчастного случая, а выдал новый нарратив? Потому что самоубийство, пусть даже случайное — смертный грех. Самоубийцу нельзя сделать святым, а Шуйскому было нужно, чтобы все приходили молиться в Архангельский собор и видели там мощи царевича: это избавляло его от новых самозванцев и укрепляло его позиции на троне.

Итак, мы возвращаемся к двум нашим первым версиям: убийство или несчастный случай. За убийство: первые слова Марии Нагой, последние показания Шуйского (третьи — в 1606 году), мнение церкви, которая считает царевича мучеником. За несчастный случай: ложь дяди Дмитрия, который подделал улики, показания мальчиков, которые говорили, что Дмитрий сам напоролся на нож. Ну и, собственно, ненадёжность показаний Шуйского, который трижды их менял. 

Есть и ещё одно показание, очень странное, вызывающее большие сомнения, но мы не можем пройти мимо него. Несчастная нянька Василиса Волохова, которая не то не углядела за мальчиком, не то привела к нему убийц, которую избивала Мария Нагая и чуть не убила толпа, которая потеряла сына, растерзанного толпой: есть несколько источников, правда, сомнительных, из которых следует, что её привезли в Москву, заплатили денег и дали во владение поместье. А почему так? Если Василису Волохову действительно наградили при Годунове, то что это должно означать? Вероятнее всего выглядит версия, что ей заплатили за то, что она привела убийц. Хотя, повторю, документы очень подозрительные и я бы на них не опиралась. 

 

Дальше опять перемены. Василия Шуйского свергли, постригли в монахи, и вскоре он умер. В Москву пришли поляки, потом было ополчение Минина и Пожарского и поляков изгнали. И, наконец, в 1613 году царём выбрали молодого мальчика Михаила Романова, в котором вроде бы ничего особенного не было, кроме отца. 

Во времена,  когда ещё правил Борис Годунов и не было никакого Лжедмитрия, семья Романовых была одной из самых знатных и уважаемых в Московском царстве. Фёдор Романов был двоюродным братом царя Фёдора и тоже мог претендовать на престол, но царём выбрали Бориса, который опасался конкурентов и приказал всех Романовых арестовать. Кого-то отправили в ссылку, кто-то умер в тюрьме, а Фёдора Романова постригли в монахи под именем Филарет. Постепенно он сделал церковную карьеру и стал главой церкви — патриархом. 

Много лет Филарет, умный, сильный и волевой, фактически правил за возведённого на трон сына. Возникает вопрос: какая из версий о судьбе царевича была выгоднее семейству Романовых, учитывая то, что их всех, родственников царя, сослали при Годунове? Разумеется, они поддерживали версию об убийстве — ведь Годунов для них враг смертельный, он их оттеснил от власти, заставил отправиться в ссылку, постриг в монахи Фёдора. При первых царях Романовых очень много писали о Смутном времени, о самозванце, который захватил власть, и о гибели царевича Дмитрия. 

Прошло два века, и Николай Михайлович Карамзин написал свою знаменитую «Историю государства Российского», где целый том посвящён истории Бориса Годунова и гибели царевича. Карамзину нравился Годунов, но он читал документы, которые до него дошли, те, что писали при Романовых, и был убеждён, что он — убийца ребёнка: «имя Годунова, одного из разумнейших властителей в мире, в течение столетий было и будет произносимо с омерзением». Прочитав «Историю государства Российского», Пушкин написал гениальную драму «Борис Годунов», которая вся построена на том, что Годунова мучает совесть. Знаменитая фраза оттуда: «И мальчики кровавые в глазах, и рад бежать, да некуда». А по пьесе Пушкина композитор Модест Мусоргский написал одноименную оперу. 

Наверное, тысячи людей, прочитавших книгу Карамзина или пьесу Пушкина, послушавших оперу Мусоргского, верят, что Годунов — убийца, потому что им об этом рассказали великий историк, поэт и композитор. Но свидетелями быть они не могут — их гений безусловен, но мы не можем считать источниками художественные произведения, написанные через два века после реальных событий, особенно если учесть, что Пушкин и Мусоргский опираются на Карамзина, а тот — в основном на источники, написанные при Романовых.

Давайте подведём итоги. В пользу убийства: свидетельство Марии Нагой, последнее свидетельство Шуйского, мнение церкви и мнение Пушкина и Мусоргского. В пользу несчастного случая: фальшивые улики, созданные дядей Дмитрия, слова мальчиков и слова кормилицы, путаница в показаниях Василия Шуйского и тот факт, что эта версия, в отличие от версии убийства, не выгодна Романовым. 

Наверное, мы никогда не узнаем точно, что там на самом деле произошло, хотя лично я склоняюсь к версии несчастного случая. Впрочем, это ещё ничего не значит: масса серьёзнейших историков, которые намного лучше меня разбираются в той эпохе, считают, что это было убийство. Но давайте вернемся к вопросу, который я задавала в самом начале. Можно ли раскрыть преступление, совершённое много веков назад? Бывают случаи, когда историки могут со стопроцентной уверенностью сказать: вот кто виновен! Но это редкость. Чаще же бывает  так, как с царевичем Дмитрием: очень убедительные доказательства в пользу того, что убийство было, и очень убедительные доказательства в пользу того, что убийства не было. На мой взгляд, это совершенно не говорит плохо об истории. Это говорит о том, какая история сложная и интересная штука, сколько всего можно узнать, заново обдумать, искать новые доводы, может быть, менять своё мнение. Кроме того, всегда могут появиться новые улики — если, например, в архивах других стран обнаружат письма дипломатов того времени или какие-то новые бумаги в российских архивах. Вероятность невелика, но надежда остаётся.

Если вы хотите еще что-то уточнить, продолжить разговор про царевича Дмитрия, про Годунова, про эту эпоху или задать любые вопросы — это можно сделать через наш Telegram-чат. Я с большим интересом буду всё это читать. А следующая наша встреча состоится 15 февраля: будем говорить об ирландских мифах, о феях, о лепреконах, о великом герое Кухулине и о других увлекательных вещах. Увидимся! Счастливо!